К 95-летию биробиджанской типографии: Ольга Прозаровская в зеркале общей судьбы с предприятием

Инженер-технолог Биробиджанской типографии Ольга Прозаровская в программе «Лехаим» рассказала, как менялось полиграфическое производство, о профессии печатника и издательской деятельности в Биробиджане. Работе в типографии героиня передачи отдала около 50-ти лет. В год 95-летнего юбилея родного учреждения — о самом памятном.

«Родом я из Казахстана. Жила в городе Аксаев Казахской ССР, училась там в школе. Дядя работал директором типографии и попросил меня на последнем году учебы в школе подработать — помочь корректору. Потом предложил поступить в издательско-полиграфический техникум в Куйбышеве — сейчас это Самарский государственный издательско-полиграфический техникум. Туда я поступила в 1974 году. А в Биробиджан приехала по направлению в 1978 году. Город мне понравился — компактный, зеленый, улицы ровные. Встретил меня на вокзале директор типографии Михаил Ильич Березань. Радушно отнесся ко мне, привез на производство, показал все цеха, познакомил с рабочими. Поставил меня сразу мастером наборного цеха с окладом 130 руб. Тогда это были бешеные деньги для меня. На следующий день я пришла на работу. Мне было очень страшно. Как это так — цех из 35 человек, все взрослые, все семейные. И тут я пришла и буду что-то им указывать. Михаил Березань подсказывал, как разговаривать с рабочими, как поступить в той или иной ситуации. Порой и сами рабочие помогали мне. Ведь мастер цеха — это работа в первую очередь с людьми.

В этой типографии я проработала 47 лет. Приехала на три года по распределению, чтобы отработать и уехать назад, к себе домой. Но судьба так распорядилась, что здесь вышла замуж, обрела семью и осталась навсегда».

Вся работа — вручную

Тогда в типографии была только высокая печать — очень трудоемкая. При этом способе печати печатные элементы на форме расположены выше пробельных. В моем цеху было семь участков: наборный цех ручного набора, строкоотливной цех, линотипный цех, участок верстки, цинкография, стереотипный цех, корректорская. На участке ручного набора девочки набирали приветственные адреса, почетные грамоты, всевозможные квитанционные книги. Заказывали паспорта для своей продукции Биробиджанский завод силовых трансформаторов и комбайностроительный завод — заказов было много. Особенно хорошо работала Белла Борисовна Хайкина. Она выполняла всю акцидентную работу — набирала приглашения, приветственные адреса, афиши. Вера Попеско, Валя Бодягина, Неля Блиндер, Татьяна Валиева — они стояли на участке набора, верстали, вручную отпечатывали брошюры».

Горячие строки

Участок строкоотливного набора — линотипный. Это был, конечно, более значимый участок цеха, потому что там печатались газеты «Биробиджанер штерн» и «Биробиджанская звезда». Линотипистом от бога был Георгий Иванович Гецевич. Работал он слепым методом — это когда на клавиатуре работаешь только руками, а глаза читают оригинал и одновременно следят за металлом, чтобы не было нигде сбоя. Работал очень быстро, набирал грамотно. Потом с армии пришел Владимир Ребрин, Виталий Богданов — начинал с цинкографии, после его перевели на участок линотипного набора.

На участке газеты «Биробиджанер штерн» наборщицы Эсфирь Самойловна Свиткина и Рива Хаймовна Лопатина сначала набирали вручную. Потом освоили линотип, строки на идише стали отливать — были в числе передовых специалистов. Попозже пришли Нина Косицына, Зоя Головко.

Набор проводился на линотипах — это такие большие строкоотливные станки со своей клавиатурой, своей верстаткой, со своими магазинами, в которых находятся матрицы — то есть буквы, со своим выводным столиком, с котлом раскаленного металла. Линотипист на клавиатуре нажимал на нужную букву, матрицы падали в верстатку, оттуда — к котлу. С котла в матрицу нагнетался раскаленный металл, тут же охлаждался и выводился. Так рождалась строка.

Вредное производство было на линотипном участке. Работали со свинцом, оловом. Подвешивалась «чушечка» — брусок металла — в котел и расплавлялась при температуре 78-90 градусов. Естественно, выделялись вредные пары — рабочим выдавался сок либо молоко в качестве компенсации.

Затем этот набор, который назывался гранками, вычитывали и правили корректора, делали оттиск, вручную нанося краску. Вычитанный материал отправлялся на участок верстки».

Из цеха в цех

«На верстке работали четверо верстальщиков на одной газете, четверо — на другой. Галя Малиновская, Нина Умникова, Галя Астафьева, Надя Уразова — вручную набирали заголовки к материалам, ставили рамочки, линеечки, делали оформление. Была специальная рама — «полоса» называлась, в нее ставили металлические строки и заголовки. Сверстали полосу, заключили ее в раме, накатали краску и вручную «тиснули». Вычитали — редакция подписала в печать, и только тогда готовая полоса шла в матричный цех. Там накладывали на эту полосу специальный матричный картон, вдавливали — получался как бы диапозитив готовой полосы. Матрицу сушили, в специальном полукруглом станке отливали стереотип. И только после этого — в печать. Печатали четыре полосы формата А2 сразу с двумя фальцовками, то есть сгибами. Переплетчик пересчитывал, упаковывал, затем отправляли газеты на почту».

Жесткий график

«Высокая печать в типографии существовала, наверное, до 1985-го года. Процесс был ответственный, кропотливый и трудоемкий. Газеты выходили пять раз в неделю — каждый день надо было выпускать новые четыре полосы. Печатники работали в две смены, часто ночами. А если материал задерживался, то и до утра сидели. Среди печатников хотелось бы вспомнить имя Ивана Захаровича Таранова. Пришел в типографию учеником, выучился, отслужил в армии, вернулся и более 50 лет отработал печатником, так же и Виктор Демьянов, Сергей Грачев — всю жизнь печатали газету, первоклассные были специалисты».

Трудились и дружили