Депутат Государственной Думы РФ от ЕАО Александр Петров в интервью телеканалу НТК заявил о сохранении внимания федерального центра к региону. По словам парламентария, в проекте бюджета России, подготовленном к первому чтению, уже значатся 3,8 млрд рублей, предназначенных для автономии по различным программам. Александр Петров также подробно рассказал о развитии новых индустрий на территории ЕАО. Одной из обсуждаемых тем стала лекарственная безопасность страны, доступность препаратов для граждан и меры регулирования цен на лекарства.

— Александр Петрович, в нижней палате Госдумы приняты бюджеты на следующий год. Дальний Восток, сфера здравоохранения — не обидят в этот раз?

— Если смотреть с точки зрения бюджета, Дальний Восток приобретает стратегическое значение, он в зоне особого внимания. Все резервные мощности, в том числе энергетические, развернуты сюда. На уровне Президента и правительства РФ создаются мастер-планы городов, в том числе Биробиджана, они приобретают целевое назначение. Еврейская автономная область по показателям прошлого года смотрится очень хорошо. Из федерального бюджета из разных источников добавляется еще по разным статьям 3,8 млрд рублей. Это серьезная цифра — средства нужно эффективно использовать. За каждым федеральным рублем идет прокуратура.

Сегодня на федеральные деньги осуществляется капитальный ремонт в биробиджанском 23-м лицее — с ними не перепрыгнуть в следующий год. Подрядчик опаздывает, но показатели нужно выполнить вовремя, это вопрос особого контроля. Трудно, но нужно. И еще два подобных объекта — в Облученском и Смидовичском районах.

По ремонту больниц как-то прочитал в местной статье, дескать, стенки покрасили и считают, что решили все проблемы. Ребята, развитие здравоохранения — это не только стенки покрасить! Это и комплектование новым оборудованием, и решение кадрового вопроса — действуют программы «Земский доктор», в образовании — «Земский учитель», распространится программа и на библиотекарей. Настолько закручены гайки по целевой подготовке, особенно на докторов, то теперь, если ты поступил, практически будет невозможно «спрыгнуть». Не будет такого, что, отучившись, кто-то уйдет работать в косметологию. Даже те, кто платно учатся, будут обязаны поработать на государство.

Возвращаясь к теме внимания к Дальнему Востоку, скажу, что у молодежи появилась тенденция поехать сюда работать. И если говорить о Еврейской автономии, совсем недавно в индустриальном парке «Шалом» создали двадцать пять новых рабочих мест востребованных специальностей, которые занимают мужчины 50-55 лет. Первая тысяча изделий будет готова до конца года и поступит на нужды государства. А уже с сентября следующего года можно будет обучиться в местных образовательных учреждениях именно по данному профилю. Берем профессионалов, делаем наставничество, открываем специальность в вузе или СПО и готовим новое поколение специалистов. Я думаю, это единственно верное решение.

— Вы сейчас упомянули адресность расходов…

— Это не только адресность, контроль до деталей, до сотен тысяч рублей. В проектировании, в оценке, в проведении государственной экспертизы стали принимать участие федеральные специалисты. И мы перестали делать те глупые ошибки, которые в свое время привели к тому, что теперь придется строить новый мост через Биру.

— Вы достаточно плотно ведете тему лекарственной безопасности. В последнее время в экспертном сообществе достаточно много обсуждается доступность инноваций как гарантия лекарственной безопасности. Что это значит?

— Я занимаюсь национальной системой лекарственной безопасности с точки зрения законодательной базы. В России есть законы по продовольственной безопасности, но пока нет закона о лекарственной безопасности. В свете пандемии и специальной военной операции появилась изоляция и понимание, что нам никто не поможет, что у нас лишь один союзник — мы сами. Сегодня прекращают поставки даже из, казалось бы, дружественной Индии. Война в этой сфере идет самая настоящая — не отгружают на территорию России даже детские лекарства. И задача одна — обеспечить самих себя в первую очередь социально значимыми лекарствами. Их — 820. И стратегическими — их чуть меньше двухсот. Этим мы и занимаемся. В ЕАО как раз началась подготовка индустриального парка «Шалом» под развитие сырья для лекарств. Это первая площадка на Дальнем Востоке, которая может быть резервной для развития фармпромышленности. Сейчас заканчиваются проектные работы. 2026 год — стройка производственных объектов. Потрачены сотни миллионов рублей частных денег на то, чтобы, как я это называю, «выйти из болота» — на временные подстанции, освещение, скважины. Уже обеспечено финансированием строительство одного производственного корпуса более четырех тысяч квадратных метров, понятны источники финансирования и второго такого же. Корпус за корпусом будем строить. Я уже говорил, что мне нужно десять лет, чтобы построить это «чудо-юдо».

— Все это в том же ключе — использовать на полный максимум ресурсы ДФО?

— Конечно. Это единственная на сегодня фармплощадка, область высоких технологий инновационных лекарственных препаратов. Вот ситуация. Из Китая нужно привезти в Москву или на Урал восемь тонн сырья, из которого получится один килограмм готового сырья для изготовления лекарств. Но как везти эти восемь тонн при разных температурных условиях? Это нереально. Его нужно здесь, на Дальнем Востоке перерабатывать.

— Ваши коллеги по-разному оценивают текущую ситуацию. Одни говорят: «У нас есть фармотрасль, но нет фарминдустрии», вторые: «У нас есть фарминдустрия, но нет фармотрасли».

— Эти теоретические споры оставим ученым и тем, кто пишет правовые понятия. Я могу сказать жителям региона, что в России построено больше пяти тысяч фармацевтических заводов. И эту силу нужно распространить на Дальний Восток. Чтобы никогда больше мы не страдали от отсутствия, например, инсулина.

— Существует ли механизм, контролирующий рост цен на лекарственные препараты?

— Лекарства лекарствам рознь. Мне говорят, вот цена на «валерьянку» выросла в три раза. Давайте посмотрим на инсулин — цена не поднялась. Есть группы лекарств, которые государством не контролируются, и цены на них растут, как и на продукты. А есть те, которые находятся в списке жизненно важных, — цены на них обязаны укладываться в рамки инфляции. Жители ЕАО, наверняка ощутили, что схема льготного обеспечения лекарств работает. Более того, мы централизовали закупки этих лекарств на уровне Российской Федерации для всех регионов.

— У многих действительно остались фантомные воспоминания, что есть лекарства, те, которые есть, и те, которые лечат.

— Абсолютно точно. Сегодня в списке жизненно важных лекарств, где цена жестко контролируется, более 800 наименований. И идет постоянный мониторинг цен. У нас улучшилось снабжение лекарствами? Однозначно. Когда-то была совсем плохая ситуация с 12 тысячами отложенных рецептов на льготные лекарства. А сегодня десять-двадцать — уже шум поднимаем. Это и есть конкретная работа. Чтобы люди, которые не могут жить без определенных лекарств, получали их вовремя и бесплатно. Конечно, бывает, что не подходит данный препарат, и доказывают это в суде. Но это один из тысячи. Если раньше говорили, дайте лекарство, то теперь — дайте другой препарат, этот не подходит.

— Специальная военная операция выявила много узких направлений в сфере здравоохранения. И если судить по последним публикациям, принята целая стратегия действий по реабилитации больных, в том числе участников СВО. На сегодня уровень оказания услуг по реабилитации соответствует запросам?

— Первое: чтобы создать такую систему, нужно строить специализированные центры, и в ЕАО появится филиал Центра инноваций в травматологии и ортопедии (ЦИТО). Такие филиалы должны быть по всей России. И второе — это реабилитация с точки зрения психологической поддержки. Сказать, что мы уже все развернули, — это не так, работы предстоит еще много. Но вопрос этот на личном контроле у Президента. Будем и дальше делать все, чтобы участники СВО чувствовали себя достойно в обществе.

— К вам часто обращаются за помощью — для вас это обязанность или личное желание?

— Когда твой возраст приближается к семидесяти, ты делаешь то, что сильно хочешь душой. Поэтому примерно половина времени уходит на задачи, связанные со специальной военной операцией. Как в научной работе, так и в части оказания гуманитарной помощи и помощи семьям участников СВО, в работе по лечению наших ребят. Это мой личный выбор, меня никто к этому не принуждал. Я молча делаю эту работу и не жду спасибо.

— В Новоуральске был открыт один из пятидесяти центров амбулаторного диализа. Технологию гемодиализа начали масштабировать. Сегодня в ЕАО она тоже работает — это государственная процедура?

— Государственная. В 2021 году, когда я первый раз познакомился с нашей областной больницей, я сразу задал вопрос — почему нет государственного диализа? По закону он должен быть. Мне показали одну комнатку в инфекционной больнице и сказали — здесь диализ. Но создание российской технологии диализа было одним из моих поручений, как и создание искусственной почки «Малахит». «Малахиты» работают, стояла задача вернуть государственный диализ в области. Было вложено 62 миллиона рублей частных благотворительных средств, поставлено оборудование — задача была практически решена. Меня долго потом критиковали — где, мол, диализ, почему не запустил? А кто-то врача подготовил? Приехал специалист по диализу из Москвы, который всему научил, все заработало. Сложная проблема была, с болью, но мы ее решили. И теперь в ЕАО есть качественный диализ, который каждый пациент может проходить три раза в неделю — 154 раза в год. Да, есть еще масса мелких вопросов, которые не решены. Почему нет гемодиафильтрации, которая бы существенно удлинила жизнь пациента? Где контроль за дорогостоящими препаратами железа, которые пациенты должны получать? Или, допустим, посещает человек частную клинику — почему там не отправляют на ежегодную диспансеризацию? Вопросов остается много, мы будем их решать.

— В этом году изменился порядок прохождения медицинских осмотров. Например, появилось обязательное прохождение узких специалистов. Но ведь это дополнительная нагрузка на медучреждения?

— Это правильно с точки зрения здоровья человека. Да, нагрузка на учреждения растет, но мы и учим больше двухсот врачей по целевым договорам для области. Они придут. А нам надо их ждать и стандарты оказания диспансеризации не менять. Она финансируется из федерального бюджета — чтобы человек мог на самом раннем этапе найти заболевание, которое может не замечать. Сегодня бригада онкологов выезжает в отдаленные села — и находят людей с подозрениями на онкологию. Это плохо или хорошо? Диспансеризация — это необходимость. Обязательно нужно раз в год сходить в больницу и сдать анализы. И я хожу, хоть и некогда, и в очереди не очень хочется стоять. Но кто, кроме меня самого, побеспокоится о моем здоровье?

— Законодательное Собрание Еврейской автономной области внесло законопроект о продлении программы переселения из аварийного жилья. Эта тема к здравоохранению не относится, но вы поддержали инициативу региональных парламентариев.

— Много дискуссий идет, но закон этот обязательно пройдет — мы посчитали, сколько на это нужно денег, и Минфин согласился. Конечно, я поддержу и второй законопроект, который подали парламентарии ЕАО, об упрощении процедуры усыновления участниками СВО. Депутаты регионального Заксобрания предложили внести в закон изменения, которые позволят участникам специальной военной операции усыновлять детей без обязательного личного присутствия на судебных заседаниях. С одной стороны, папа не может заранее согласовать дату судебного заседания — кто его отпустит? И, с другой, мы не даем ребенку почувствовать, что его папа-защитник, а ему самому, что он воюет в том числе за своего ребенка. Пока законопроект требует доработки, обязательно продолжим этим вопросом заниматься.

— Александр Петрович, спасибо за беседу!

 Беседовал Константин Земляникин

Подготовила Анастасия Кадина

Совместный проект медиахолдинга «РИА Биробиджан» и газеты «Биробиджанер штерн».